Мария Берсенева и ее мужчины. Хулиган

Мария БерсеневаПродолжение, начало интервью на странице Мария Берсенева и ее мужчины

Роман с Антоном развивался стремительно. Первое наше свидание произошло вечером в день знакомства. Антон выследил меня на улице, так же неожиданно подъехал с другом на машине, и... мы укатили в какое-то кафе. С того момента все у нас с ним и закружилось-завертелось. Я влюбилась. Известие о том, что я встречаюсь с отъявленным хулиганом, распространилось мгновенно. Родители мои были в ужасе, особенно мама. Но она знала, что отговаривать меня бесполезно. Не замуж же я в конце-то концов собралась! Отец же вообще, надо сказать, никогда не лез в мои дела: с кем я дружу, с кем встречаюсь, никогда не расспрашивал. С Антоном, например, виделся всего-то раза два-три, да и то мимолетно. Впрочем, если бы даже родители стали настойчиво меня уговаривать оставить Антона, я все равно сделала бы так, как считала нужным. На тот момент наши отношения были для меня очень дороги и важны. Я всегда была весьма самостоятельной. Да, слушала советы старших, но решение принимала только сама - так, как чувствовала, как подсказывала интуиция. Подруги же смотрели на меня с нескрываемым удивлением. «Неужели не боишься?» - спрашивали. Что я могла ответить? Нет, я на самом деле ничего не боялась: кто не рискует, тот не пьет шампанского! Мне нравилось, что рядом со мной такой сильный, дерзкий и правильный пацан. Он действительно очень крепко привязал меня к себе, вызывал уважение...

Антон особо не сюсюкался со мной. Конечно, у него находились для меня ласковые слова: и «Маруся», и «детка», и «птичка моя»... Но мне больше всего нравилось, когда он звал меня Марьей, в этой грубоватой серьезности был для меня какой-то особенный шарм. С Антоном я ощущала себя как в бронежилете. Даже когда оставалась одна, все равно чувствовала защищенность... Другие парни от меня просто шарахались, опасаясь не то что заговорить, а даже посмотреть в мою сторону. Все знали, чья это девочка! Как-то мы разговаривали с Антоном по телефону, и в это время в домофон позвонил парень из моей школы - хотел только узнать номер квартиры своей одноклассницы - моей подруги, которая жила в этом же подъезде. Но объяснить это Антону было невозможно. Он меня вообще сильно ревновал. Тут же начались расспросы: «Чего он именно к тебе притащился, откуда вообще знает, где ты живешь?!» А на следующий день вечером мы с Антоном поругались, и я уехала на дискотеку одна, без него, хотя он мне категорически не разрешал этого делать. На дискотеку он за мной приехал, а когда мы уже уходили оттуда, повстречали того парня. В результате у бедняги оказался сломан нос. Естественно, я была в ужасе. Кричала Антону, что он сошел с ума, потом, успокоившись, пыталась всячески образумить его. Оправдываться перед девушкой, пусть даже любимой, было не в его правилах. Однако больше ничего подобного ни разу не повторилось. В припадке ревности Антон мог наорать на меня, разбить стекла в моем подъезде, даже полоснуть себя по руке ножом, но устроить с кем-то драку - нет, это уже было исключено. После того случая я стала осторожной, боялась дать своему молодому человеку хоть малейший повод для ревности. Дело дошло до того, что я перестала здороваться со своими одноклассниками, когда встречала их на улице, дискотеке или в кафе, опасаясь за их здоровье. Да и сами они, еще издали завидев меня с Антоном, тут же, во избежание греха, быстро переходили на другую сторону дороги. В районе все с пиететом называли меня Марья Антоновская (улыбается)...

На меня Антон ни разу не поднял руку. Как только мы начали встречаться и я узнала его вспыльчивый характер, сразу сказала: «Как бы мы ни любили друг друга, знай: если хоть раз тронешь меня - тут же разойдемся как в море корабли!» Антон тогда внимательно посмотрел на меня, обнял и ответил: «Верь мне, на тебя я никогда руку не подниму». Причем сказал это очень убедительно. Его слова вообще имели вес, и свое слово пацана он держал всегда. Антон и меня научил, как говорится, «фильтровать базар». «Думай, Красная Шапочка, когда, кому и что говоришь», - часто напоминал мне. Относился ко мне с невероятной любовью и нежностью, носил, что называется, на руках. Не передать словами, что со мной творилось, когда я узнала, что Антона забрали в милицию. Вместе с друзьями-приятелями он участвовал в каком-то разбойном нападении. Я не находила себе места, рыдала дни и ночи напролет. Ходила как в воду опущенная, отказываясь верить в случившееся. Потом был суд, и Антона посадили за решетку на четыре года. Первое время он находился в Москве, на Красной Пресне. Как же мне было без него плохо! Никогда не забуду, как ездила к нему на свидания, стояла возле стен той тюрьмы, дожидаясь короткой встречи с любимым. Привозила ему конфеты, печенье, сигареты... Практически все деньги, которые у меня тогда были, тратила на передачи Антону. Однажды мне на день рождения подарили 100 долларов, так я тут же побежала к его маме, чтобы отдать их ей. Она отказалась. Но я уговорила взять хотя бы половину, а на оставшиеся 50 долларов накупила Антону всяких гостинцев...

Через полгода его перевели из Москвы в какие-то далекие края. Мы начали переписываться. Да как! Чуть ли не каждый день, словно одержимая, я писала письма, полные любви, поддержки и оптимизма, целыми пачками отправляла их ему! Антон отвечал, но реже, мотивируя это тем, что у него там, на зоне, происходит не так много событий. Мы не только клялись друг другу в любви, но и строили планы на будущее. Даже его отчим часто говорил мне: «Когда Антоха с кошкой-Машкой, так он меня называл, поженятся, я им квартиру куплю!» Все письма Антона я пронумеровывала, перечитывала по тысяче раз, бережно хранила в своем девичьем архиве. Так продолжалось полгода...

За это время я поступила в РАТИ на эстрадный факультет, и у меня началась совершенно новая жизнь, появились новые друзья. Обо всем я с восторгом писала Антону. Но у него это вызывало сильное раздражение, он требовал, чтобы я ни с кем не общалась, не встречалась, сидела дома и ждала его. Между нами начались разногласия, мы перестали понимать друг друга. Наконец, когда это стало совсем невыносимо, я набралась смелости и написала Антону откровенное письмо: да, я честно ждала тебя, но сейчас стало очевидно, что мы уже не сможем быть вместе. Закончила мольбой: «Пожалуйста, не держи меня, отпусти!..» Антон был человеком чрезвычайно гордым. И хотя и не переставал меня любить, не стал удерживать. Всегда говорил мне: «Запомни: бегать за тобой я не буду никогда!» Так закончилась наша любовь... Вернулся Антон из заключения через два года - досрочно, по амнистии. Ни он, ни я встречи друг с другом не искали, да и что мы могли сказать друг другу? Еще раз начать объясняться, зачем? В результате встретились мы после его освобождения случайно, у общих знакомых. Абсолютно нормально, спокойно поговорили, он лишь попросил меня вернуть все его письма: «Не хочу, чтобы кто-то их у тебя увидел и прочел». Но я не отдала...

Продолжение интервью на странице Мария Берсенева и ее мужчины. Бизнесмен

Смотрите так же

Мария Берсенева и ее мужчины

Лена Перова: Я другая...

Лена Перова: Девушка с гитарой

Мария Берсенева: Однокурсницы в сериале «Маргоша»

Елена Перова: «Маргоша 3» – аргентинская история на русский лад


Оставьте комментарий

- Имя (обязательное)

- E-Mail (обязательное)